На фоне стремительно обострившейся ситуации на Ближнем Востоке, где разгорается противостояние между США, Израилем и Ираном, практически незаметно для мировой общественности отошёл на второй план другой вооружённый конфликт, происходящий в том же регионе уже около месяца. Речь идёт о столкновении между Афганистаном и Пакистаном, которое по своей интенсивности и масштабу всё больше напоминает полноценную войну. Особую тревогу вызывает тот факт, что Пакистан обладает ядерным оружием, а значит, любое дальнейшее обострение может привести к крайне опасным последствиям. Вместе с тем в этой истории присутствуют и обстоятельства, которые заставляют усомниться в очевидности происходящего и задаться вопросом: действительно ли всё в противостоянии между Кабулом и Исламабадом столь однозначно, как может показаться на первый взгляд?
Чем ближе соседство, тем сильнее противоречия
Чтобы понять истоки нынешнего кризиса, необходимо вспомнить историю движения «Талибан», которое с 2021 года фактически контролирует всю власть в Афганистане. Это движение возникло именно на территории Пакистана - в религиозных школах (медресе), где обучались афганские беженцы-пуштуны. Само слово «талиб» в переводе с пушту означает «учащийся». Фактически формирование и укрепление «Талибана» происходило на пакистанской земле. Здесь располагались его тренировочные лагеря, склады вооружений и базы подготовки.
Именно с территории Пакистана в середине 1990-х годов небольшие поначалу отряды талибов начали проникать в Афганистан. Их целью было восстановить контроль над страной, которая после вывода советских войск оказалась расколотой внутренними конфликтами, а также установить власть, основанную на строгих нормах шариата. Со временем движение стремительно росло - увеличивалась его численность, укреплялась организационная структура, повышалась боеспособность. Существенную роль в этом играла всесторонняя поддержка со стороны Пакистана.
Ситуация изменилась только после событий 11 сентября 2001 года в США. Когда талибы отказались выдать американским властям Усаму бен Ладена и ликвидировать базы террористической организации «Аль-Каида» (запрещена в России), против Афганистана началась масштабная военная операция международной коалиции во главе с США. Потерпев поражение и утратив власть, талибы вновь отступили на территорию Пакистана. Там им удалось даже создать на севере страны непризнанное образование - так называемое Исламское государство Вазиристан, просуществовавшее около четырёх лет.
Когда в 2021 году талибы вновь пришли к власти в Кабуле, многие наблюдатели были уверены, что теперь отношения между Афганистаном и Пакистаном будут по крайней мере союзническими. Однако на практике всё сложилось иначе. Афгано-пакистанские отношения постепенно превратились в наглядный пример старой формулы: чем ближе соседи, тем глубже могут быть их противоречия.
Причин для взаимного недовольства накопилось немало, однако ключевыми можно считать три. Во-первых, представители «Талибана», придерживающиеся строгого суннитского фундаментализма, считают Пакистан государством, недостаточно строго следующим нормам шариата. С их точки зрения, такое отклонение от религиозных канонов делает его почти «отступническим».
Во-вторых, между странами сохраняется давний территориальный спор. Афганистан не признаёт линию Дюранда - границу, проведённую в колониальный период, которая разделила территории проживания пуштунских племён. В результате представители одного народа оказались гражданами разных государств. Кабул до сих пор считает земли, оказавшиеся на пакистанской стороне, исторически принадлежащими Афганистану.
Третьим фактором является поддержка, которую афганские власти оказывают действующей на северо-западе Пакистана группировке «Техрик-е Талибан Пакистан». Эта организация базируется в пуштунских районах и выступает за установление в Пакистане власти, основанной на шариате.
Конфликт, которому не видно конца
Парадокс ситуации заключается в том, что история словно повернулась на 180 градусов. Теперь уже на юго-востоке Афганистана функционируют лагеря и базы «Техрик-е Талибан Пакистан», откуда боевики совершают нападения на пакистанскую территорию. Для Исламабада подобная ситуация является абсолютно неприемлемой, особенно учитывая, что деятельность этой группировки не ограничивается проповедями в мечетях и медресе.
В марте 2024 года боевики подорвали грузовик с пакистанскими военнослужащими. После этого конфликт резко обострился. В ответ на теракт пакистанские ВВС нанесли авиаудары по афганским провинциям Хост и Пактика, заявив, что атакуют объекты террористических группировок. Афганская сторона не оставила эти действия без ответа: были проведены миномётные и артиллерийские обстрелы позиций пакистанских войск и населённых пунктов возле границы. Параллельно связанные с «Талибаном» прокси-группы организовали несколько крупных терактов на территории Пакистана.
К маю напряжённость временно снизилась, и стороны вновь вернулись к переговорам при посредничестве Катара и Турции. Однако этот дипломатический раунд, как и многие предыдущие, не принёс результатов. Уже в декабре 2024 года боевики «Техрик-е Талибан» атаковали пакистанский армейский пост в Южном Вазиристане и убили 16 военнослужащих. В ответ пакистанская авиация нанесла удары по семи объектам в афганской провинции Пактика. Одновременно на границе вспыхнули вооружённые столкновения.
Очередной виток эскалации продолжался до конца января 2025 года и завершился новыми переговорами, которые также не дали никаких результатов. Относительное затишье сохранялось до мая того же года, когда после серии авиаударов Пакистана по афганской территории начались приграничные бои в провинции Гильменд. Напряжение достигло такого уровня, что в ситуацию был вынужден вмешаться Китай, обладающий значительным влиянием на обе стороны. Благодаря его посредничеству Кабулу и Исламабаду удалось временно снизить напряжённость. Однако и это перемирие оказалось недолгим.
Несмотря на то что стороны частично согласились выполнить взаимные требования и даже восстановили работу посольств в столицах друг друга, уже в декабре 2025 года на афгано-пакистанской границе вновь начались перестрелки и взрывы. Поводом для нового витка конфликта стал теракт в шиитской мечети в Исламабаде, где погибли 36 человек.
Пакистанские власти сразу обвинили в организации нападения «Техрик-е Талибан Пакистан» и афганские власти, хотя в Кабуле категорически отрицали свою причастность. Более того, на следующий день ответственность за взрыв взяла на себя террористическая группировка «Исламское государство» (запрещена в России). Но к тому моменту ситуация уже вышла из-под контроля.
Исламабад нанес серию авиаударов по целям в афганских провинциях Нангархар, Пактика и Хост. Афганская сторона ответила артиллерийскими обстрелами приграничных районов Пакистана.
Совпадения или расчёт?
Дальнейшее развитие событий породило множество вопросов и даже конспирологических версий. Следующий этап эскалации почти совпал по времени с началом операции «Эпическая ярость».
26–27 февраля афганские силы, отвечая на пакистанские бомбардировки, провели дерзкие рейды через границу и углубились на территорию Пакистана на несколько километров. В ответ министр обороны Пакистана Хаваджа Мухаммад Асиф обвинил афганское руководство в сотрудничестве с Индией, заявив, что Афганистан якобы превратился в площадку для концентрации международных террористов.
После этого пакистанские ВВС нанесли масштабные авиаудары не только по приграничным районам, но и по крупным городам - Кандагару и Кабулу. Одновременно резко возросла интенсивность приграничных столкновений.
Кульминацией стала атака пакистанской авиации 16 марта на больницу в Кабуле. По утверждению афганской стороны, в результате удара погибли 400 человек, ещё 265 получили ранения.
Пакистанские власти категорически отвергают обвинения в ударе по медицинскому учреждению и утверждают, что в тот день атаковали исключительно военные объекты в Кабуле и Нангархаре. В афганском МВД заявили, что страна готовит «сокрушительный ответ», подчеркнув, что время дипломатии прошло и наступил момент возмездия.
За всей этой эскалацией скрывается ещё одна важная деталь. Пакистан рассматривался Вашингтоном как потенциальный участник возможной сухопутной операции против Ирана. Основания для таких ожиданий действительно существовали: Исламабад связан соглашениями о безопасности с рядом государств Персидского залива, которые сейчас находятся в противостоянии с Тегераном. Более того, в прошлом году Пакистан заключил оборонное соглашение с Саудовской Аравией, предусматривающее обязательства по защите королевства в случае войны.
Однако в нынешних условиях Пакистан вряд ли сможет участвовать в американо-израильской кампании против Ирана или оказывать военную помощь Саудовской Аравии. Страна уже вовлечена в собственный конфликт.
Скорее можно предположить, что Исламабад негласно позволит использовать свою территорию для транзита китайской военной помощи Ирану. Отношения Пакистана и Китая традиционно остаются крайне тесными, а на фоне обострения конфликта с Афганистаном их значение только возрастает.
Именно поэтому возникает ощущение, что нынешнее противостояние вспыхнуло в крайне удобное для кого-то время и в нужном месте. Является ли всё произошедшее лишь цепью случайных совпадений или же результатом тщательно продуманной геополитической комбинации - вопрос остаётся открытым. Как это нередко бывает в международной политике, истинные причины и скрытые механизмы подобных событий, скорее всего, так и останутся за пределами публичного пространства.
