Эскалация конфликта на Ближнем Востоке неизбежно отразится на глобальной экономике. По мнению политологов, последствия будут ощутимы в разной степени для всех стран мира, поскольку цена на нефть на мировых рынках уже начала расти, а спрос на углеводороды увеличивается. В этом контексте потолок стоимости нефти напрямую будет зависеть от продолжительности кризиса. Прогнозировать сроки восстановления рынка пока крайне сложно, поскольку масштабы разрушений нефтедобывающей отрасли и логистической инфраструктуры в результате обмена ракетными и авиаударами остаются неопределёнными.
Если последствия конфликта приведут к резкому снижению добычи нефти, а блокада Ормузского пролива сохранится, мировой рынок окажется отрезанным от поставок углеводородов из Саудовской Аравии, ОАЭ, Кувейта, Омана, Бахрейна и ряда других стран региона. Восполнить недостающий объём будет невозможно, что создаст серьёзное давление на мировую экономику. Дефицит энергоносителей неизбежно вызовет скачок цен, сначала на топливо и логистические услуги, а затем и на широкий спектр товаров и услуг.
Каждая страна будет подсчитывать свои потери и экономические издержки от большой войны самостоятельно. Эксперты, однако, считают, что государства Центральной Азии окажутся относительно менее уязвимыми перед последствиями кризиса в Персидском заливе. Политолог Кубатбек Рахимов отмечает, что для экономик стран ЕАЭС и ШОС нынешняя ситуация выступает своего рода стресс-тестом.
«Внутри Союза у нас есть реальный защитный механизм. Россия и Беларусь остаются ключевыми поставщиками нефтепродуктов для рынков Центральной Азии. Уроки 2025 года учтены: российское правительство, вероятнее всего, сохранит ограничения на экспорт бензина в дальнее зарубежье, но поставки для стран ЕАЭС, включая нас, будут приоритетными. Это позволяет защитить внутренний рынок от дефицита топлива. Кроме того, Казахстан постепенно наращивает мощности своих нефтеперерабатывающих заводов, чтобы снизить зависимость от внешних поставок, что также укрепляет энергетическую безопасность региона», - объясняет Рахимов.
Он также подчеркивает роль ШОС как политического «зонтика» и платформы для запуска альтернативных финансовых механизмов. В условиях укрепления доллара как «валюты-убежища» и давления на валюты развивающихся стран, внутри ШОС наблюдается активизация расчетов в национальных валютах. Это снижает риски валютных колебаний, но не влияет на глобальную цену барреля нефти.
«Прямого инструмента для контроля цен на нефть у наших организаций нет, - продолжает Рахимов. - Однако существует так называемый “контур безопасности” ЕАЭС, который обеспечивает стабильность поставок на внутреннем рынке. АЗС не останутся без топлива, и локальные цены не повторят резкие колебания мирового рынка. Главная стратегическая задача для Центральной Азии - форсированная диверсификация транспортных коридоров, чтобы любое возможное перекрытие Ормузского пролива не стало для нас критическим. На мой взгляд, нынешний кризис носит краткосрочный характер, и к маю ситуация стабилизируется».
Политолог Марс Сариев обращает внимание на угрозу, которая создаётся кризисом для порта Бандар-Абас в Иране, ключевой точки торгово-логистического маршрута, развиваемого в рамках ШОС. Этот маршрут обеспечивает выход для Центральной Азии и Китая к Персидскому заливу. Любое обострение ситуации на Ближнем Востоке может нарушить логистику на всём регионе, поэтому, по мнению эксперта, необходимо диверсифицировать транспортные коридоры и координировать этот процесс с партнёрами по Евразии.
«Долгие годы иранское направление оставалось одним из немногих альтернативных путей для выхода стран Центральной Азии на мировые рынки. Через этот маршрут шли поставки товаров из стран Персидского залива, Индии и Юго-Восточной Азии. Если маршрут закрывается, регион остаётся с двумя основными транспортными каналами - через Россию и Китай. Потеря альтернативного коридора снижает конкуренцию между маршрутами и автоматически увеличивает стоимость перевозок. В то же время кризис может ускорить реализацию альтернативных транспортных проектов, включая региональные железнодорожные инициативы, которые способны сделать Кыргызстан важным транзитным узлом с несколькими альтернативными направлениями. В этих условиях ключевым фактором устойчивости остаётся диверсификация логистики и развитие собственных транзитных возможностей страны», - подчёркивает Сариев.
Кандидат исторических наук, декан факультета Международных отношений КНУ Эсен Усубалиев в интервью ИА «Кабар» отметил, что сотрудничество в рамках ЕАЭС и ШОС обеспечивает странам Центральной Азии, включая Кыргызстан, механизмы взаимной поддержки и определённую защиту от внешних шоков. Кризис на Ближнем Востоке, по его мнению, представляет собой вызов глобального порядка, и для смягчения его последствий необходим определённый запас устойчивости.
«Уже сейчас мы наблюдаем рост цен на энергоносители по всему миру, особенно в ЕС, США и других странах, зависящих от ближневосточной нефти и газа. При дальнейшем обострении боевых действий, затрагивающих нефтяную отрасль Персидского залива, возможно наступление энергетического кризиса, сопоставимого с мировым нефтяным кризисом 1973 года. Однако страны Центральной Азии в плане энергетики менее зависимы от Ближнего Востока, что даёт им преимущество. Самодостаточность стран ЕАЭС, собственные рынки и развитие расчётов в национальных валютах подтверждают необходимость укрепления связей на континенте не только в экономике, но и в вопросах безопасности. Это критически важно для поддержания стабильности общественно-политических и экономических процессов», - резюмирует Усубалиев.
Эксперты также отмечают, что в рамках большого евразийского пространства Кыргызстану и соседним государствам удалось создать эффективные механизмы экономического сотрудничества. Возможность рассчитывать на взаимную поддержку облегчает преодоление кризисов и противостояние вызовам, что особенно важно в условиях глобальной турбулентности, когда риски подобных потрясений и конфликтов остаются крайне высокими.
