На протяжении последних нескольких лет Кыргызстан занимает ведущие позиции в международных рейтингах, демонстрируя высокие темпы экономического роста. Республика входит в число наиболее динамично развивающихся государств не только Центральной Азии, но и более широкого международного пространства, включая Евразию. В стране удалось обеспечить финансовую стабильность, поддерживать необходимый уровень социальной и продовольственной безопасности, возобновить развитие промышленности и укрепить энергетическую отрасль. Кроме того, сформировалось долгосрочное представление о будущем государства: разработаны четкие ориентиры и программы развития, рассчитанные вплоть до 2050 года.
Сегодня, когда итоги реформ и масштабных экономических преобразований уже можно оценить на практике, особенно важно обратиться к предшествующему периоду и разобраться, за счет каких решений Кыргызстану удалось за пять-шесть лет достичь результатов, которые оказались значительно весомее достижений предыдущих трех десятилетий независимости.
Подробный анализ причин произошедших изменений в комментарии информационному агентству «Кабар» представил заслуженный экономист Кыргызстана, бывший руководитель Государственной службы регулирования финансового рынка и Государственного агентства по регулированию топливно-энергетического комплекса Нурбек Элебаев. Он рассказал, какие системные просчеты на протяжении многих лет мешали республике перейти к более эффективной и прогрессивной модели экономического развития.
По оценке эксперта, в первые 30 лет независимости Кыргызстан следовал принципам стихийного рынка, однако создать полноценную конкурентоспособную экономику так и не смог. К 2020 году прежняя модель практически исчерпала свои возможности. Несмотря на формальный статус независимого государства с рыночной системой хозяйствования, республика оставалась экономически уязвимой и не могла в полной мере обеспечивать собственные потребности за счет внутренних ресурсов.
Показатели того периода наглядно демонстрировали сложившееся положение. ВВП Кыргызстана составлял 8,3 млрд долларов, а объем производства в расчете на одного жителя не превышал 1 271 доллара. По итогам 2020 года, на фоне пандемии, экономический спад, согласно различным оценкам, достиг 7,1–8,6%. Однако, как отмечает Элебаев, пандемия не столько создала проблемы, сколько проявила накопившиеся за предыдущие годы структурные недостатки.
Консолидированный бюджет тогда находился на уровне около 300 млрд сомов. Налоговые поступления составляли 78 млрд сомов, таможенные сборы - 28,9 млрд, а неналоговые доходы государства - 33 млрд сомов. При этом бюджет испытывал дефицит, государство накапливало долги и сохраняло зависимость от внешних грантов и кредитов, денежных переводов трудовых мигрантов, а также ограниченного числа сырьевых источников дохода.
Элебаев обращает внимание, что отсутствие заметных результатов нельзя объяснить полным отсутствием попыток реформирования. В предыдущие годы принимались различные стратегии и программы, создавались структуры, отвечавшие за привлечение инвестиций, разрабатывалось законодательство о государственно-частном партнерстве. Тем не менее эти меры не привели к качественному изменению экономической системы.
«В течение трех десятилетий независимости Кыргызстан развивался в условиях стихийного рынка, но построить полноценную конкурентную экономику так и не удалось. К 2020 году возможности прежней модели были практически исчерпаны. Формально страна являлась независимым государством с рыночной экономикой, однако фактически ее хозяйственная система не могла самостоятельно обеспечить даже базовые потребности. Пандемия лишь усугубила ситуацию и показала проблемы, которые накапливались годами. Государство оставалось зависимым от заимствований, внешней помощи, денежных переводов мигрантов и нескольких сырьевых активов. При этом нельзя утверждать, что реформы вообще не проводились: принимались программы, стратегии, законы, создавались инвестиционные агентства. Однако добиться серьезного перелома не получилось», - констатирует эксперт.
Впрочем, причины экономического застоя крылись не только в недостатках финансовой и хозяйственной политики. Существенное влияние на развитие республики оказывала сама система государственного управления, а также характер отношений между политическими элитами и органами власти.
Внутренняя политическая нестабильность на протяжении многих лет препятствовала последовательной реализации долгосрочных планов. Избирательные кампании нередко сопровождались серьезными потрясениями, а противостояние между различными группами влияния отражалось на работе государственных институтов. Распределение министерских должностей зачастую становилось результатом политических договоренностей между партиями, а не следствием формирования единой команды, объединенной общей программой и ответственностью за ее выполнение.
В результате кабинет министров не представлял собой слаженный управленческий механизм. Внутри него пересекались интересы разных политических сил и влиятельных фигур, которые далеко не всегда были заинтересованы в достижении общего результата. Ответственность за принимаемые решения фактически размывалась: при возникновении проблем участники политического процесса могли перекладывать вину друг на друга, не неся последствий за неудачи.
Когда очередной кризис становился неизбежным, президент отправлял в отставку премьер-министра, после чего между элитами начиналось новое перераспределение должностей и сфер влияния. Затем система возвращалась к прежнему состоянию и продолжала работать до следующего политического потрясения. Подобный сценарий повторялся неоднократно, не позволяя государству сосредоточиться на последовательном решении экономических задач.
По мнению Элебаева, такая политическая организация неизбежно отражалась на хозяйственной системе страны. Экономическая политика не могла быть устойчивой, если государственное управление оставалось заложником постоянных конфликтов, смены приоритетов и борьбы за влияние.
Обобщая причины, которые на протяжении многих лет сдерживали развитие Кыргызстана, экономист выделяет три основных системных препятствия.
Первым из них он считает фрагментарный характер реформ, проводившихся до 2020 года. Вместо изменения принципов управления экономикой власти ограничивались корректировкой отдельных законов и нормативных актов. Налоговая система при этом оставалась непрозрачной, значительная часть хозяйственной деятельности находилась в тени, а таможенная сфера, по выражению эксперта, превратилась в своеобразную «черную дыру». Государственная собственность также не обеспечивала ожидаемой отдачи для бюджета и, как утверждает Элебаев, зачастую работала в интересах ограниченного круга лиц.
Второй проблемой стало отсутствие единого политического центра, способного последовательно проводить реформы и отвечать за их результаты. Экономические приоритеты менялись вместе с составом правительства, поэтому начатые преобразования нередко прерывались или пересматривались. В стране не было устойчивого механизма преемственности и центра ответственности, который мог бы доводить решения до конца, в том числе в случаях, когда они требовали непопулярных шагов.
Третьим препятствием эксперт называет сложившуюся модель экономических отношений, при которой возможности бизнеса во многом зависели не от качества продукции и эффективности работы, а от доступа к административным ресурсам и зарубежной ренте. При формальном существовании рыночных механизмов предприниматели сталкивались с монополиями, бюрократическими ограничениями и коррупционными рисками при получении разрешений, лицензий и прохождении таможенных процедур. В таких условиях главным конкурентным преимуществом нередко становилась близость к представителям власти, а не способность производить востребованные товары и услуги.
«До 2020 года мы меняли отдельные нормы законодательства, но не саму систему управления экономикой. Значительная часть бизнеса оставалась в тени, таможенная сфера была непрозрачной, а государственные активы не приносили бюджету той пользы, которую могли бы приносить. При этом отсутствовал единый политический субъект реформ: с приходом каждого нового правительства экономическая политика менялась, а вместе с ней исчезала преемственность. Наконец, вместо создания конкурентной рыночной среды сформировалась экономика, в которой многое зависело от доступа к внешним источникам ренты и административным возможностям. Монополии, коррупция и многочисленные барьеры мешали предпринимателям конкурировать качеством продукции. В такой системе было сложно сформировать многочисленный средний класс, развивать собственное производство и привлекать долгосрочные инвестиции», - поясняет Нурбек Элебаев.
Переломным этапом, по словам экономиста, стал 2020 год. После произошедших в стране политических изменений работа государственных органов, министерств и ведомств стала постепенно переориентироваться на достижение общих целей. В основу нового курса легли укрепление финансовой дисциплины, повышение эффективности государственного управления и диверсификация экономики.
Одним из наиболее значимых направлений преобразований стало наведение порядка в налоговой и таможенной сферах. Изменения отразились на динамике бюджетных поступлений. Если в 2020 году налоговая служба обеспечила поступление 78 млрд сомов, то к 2025 году этот показатель достиг 304,3 млрд. Доходы от таможенных платежей увеличились с 28,9 млрд до 157,4 млрд сомов, а неналоговые поступления выросли с 33 млрд до 189,4 млрд сомов.
Элебаев подчеркивает, что эти цифры свидетельствуют не просто об увеличении объема собираемых платежей. По его оценке, за ними стоят усиление контроля за финансовыми потоками, повышение ответственности участников экономической деятельности и постепенное сокращение теневого сектора.
«Ключевым решением после 2020 года стало проведение жесткой политики по наведению порядка в фискальной сфере и диверсификации экономики. Налоговые поступления выросли с 78 млрд сомов в 2020 году до 304,3 млрд в 2025-м. Таможенные доходы увеличились с 28,9 млрд до 157,4 млрд сомов, неналоговые - с 33 млрд до 189,4 млрд. Речь идет не только об увеличении бюджетных сборов. Эти результаты отражают повышение ответственности и вывод значительной части экономической деятельности из тени», - отмечает эксперт.
Одновременно с изменениями в системе государственных доходов заметно улучшились и основные макроэкономические показатели республики. За пять лет объем ВВП увеличился с 8,3 млрд долларов в 2020 году до более чем 22,6 млрд долларов в 2025-м, то есть почти втрое. ВВП на душу населения за тот же период поднялся с 1 271 до 3 131 доллара. Среднегодовые темпы экономического роста в 2022–2025 годах составляли около 10%, что является одним из наиболее высоких результатов среди стран Центральной Азии.
Существенно расширились и возможности государственного бюджета. Если в 2020 году консолидированный бюджет оценивался примерно в 300 млрд сомов, то в 2025-м его объем достиг 1 трлн 101 млрд сомов - почти пятикратный рост. В январе–июле 2026 года профицит бюджета составил 7,3% ВВП. Государственный долг, согласно приведенным данным, сократился до 37,5% ВВП. Международное рейтинговое агентство Moody’s повысило суверенный кредитный рейтинг Кыргызстана с B3 до B2.
Положительные изменения затронули и промышленный сектор. Объем промышленного производства увеличился с 4,024 млрд долларов в 2021 году до 9,014 млрд долларов в 2025-м. За 2024–2025 годы в эксплуатацию ввели 221 промышленный объект, совокупный объем инвестиций в которые превысил 1,5 млрд долларов. В 2026 году продолжается реализация еще 113 проектов, направленных на развитие производственных мощностей страны.
Параллельно укрепляются позиции предпринимательского сектора. По итогам 2025 года доля малого и среднего бизнеса в ВВП Кыргызстана превысила 51%, что указывает на его возрастающую роль в формировании национальной экономики.
Отдельное место в оценке произошедших преобразований занимает золотодобывающий рудник «Кумтор», который стал одним из наиболее показательных примеров изменения подхода к управлению стратегическими активами. После перехода предприятия под государственное управление в 2021 году за период 2021–2025 годов совокупный доход от производства превысил 5,115 млрд долларов. В бюджет поступило 1,176 млрд долларов налоговых платежей, еще 441 млн долларов республика получила в виде дивидендов.
Таким образом, «Кумтор», который ранее нередко рассматривался как символ зависимости от внешних интересов, в представленной экономистом оценке превратился в один из источников пополнения государственных доходов и финансирования национального развития.
Еще одним свидетельством расширения экономической активности стал рост вложений в основной капитал. В 2025 году их объем достиг рекордных 374,6 млрд сомов, увеличившись на 18,4% по сравнению с предыдущим периодом.
При этом, как считает Элебаев, достигнутые результаты должны стать не конечной точкой преобразований, а основой для следующего этапа развития. Перед Кыргызстаном открывается возможность перейти к индустриально-сервисной модели, предполагающей создание современных производственных цепочек, развитие переработки и укрепление отраслевых объединений. В числе перспективных направлений он выделяет легкую промышленность, машиностроение и переработку сельскохозяйственной продукции. Важным условием реализации этих планов должно стать формирование эффективных государственных институтов, способных обеспечить устойчивую работу экономики и защиту предпринимательской деятельности.
«Сейчас перед республикой открываются серьезные стратегические возможности. Следующий этап предполагает переход к индустриально-сервисной модели, создание крупных кластеров в легкой промышленности, машиностроении и переработке сельскохозяйственной продукции. Развивать эти направления необходимо при поддержке сильных государственных институтов», - говорит Нурбек Элебаев.
В целом, по оценке эксперта, Кыргызстан постепенно выходит на новый этап экономического развития. Улучшение макроэкономических показателей, расширение бюджетных возможностей, рост промышленного производства и увеличение инвестиционной активности позволяют стране планировать преобразования на более продолжительную перспективу. В республике сформировались предпосылки для поддержания стратегической устойчивости и перехода к следующему уровню развития, при котором основное внимание будет уделяться не только количественному росту экономики, но и укреплению ее производственной базы.
