Когда в Анкаре 7 июля открывается саммит НАТО, в залах заседаний будут звучать привычные слова о солидарности и поддержке. Однако для Кыргызстана, как и для других стран Центральной Азии, результаты этой встречи имеют далеко не абстрактное значение. Республика, чья экономика тесно связана с миграционными потоками, транзитными маршрутами и стабильностью на евразийском пространстве, не может позволить себе роскошь наблюдать за украинским кризисом со стороны. Колебание курса рубля, колебания цен на продовольствие, логистические сбои - всё это напрямую влияет на повседневную жизнь в Бишкеке. Именно поэтому то, как завершится этот саммит, станет индикатором того, насколько надёжными остаются старые союзнические конструкции и к чему стоит готовиться малым странам.
Официально повестка саммита сфокусирована на оборонных расходах, промышленной кооперации и поддержке Украины. По данным европейских источников, союзники планируют подтвердить выделение Киеву не менее 140 миллиардов евро на 2026-2027 годы - по 70 миллиардов ежегодно. Однако за этой цифрой скрываются серьёзные разногласия. Италия уже заблокировала часть обязательств на следующий год, Словакия дала понять, что декларация саммита не будет иметь для неё обязательной силы, а Польша заняла выжидательную позицию. Вашингтон, в свою очередь, настоял на том, чтобы из итогового документа исчезли как упоминания о конкретном финансировании, так и намёки на перспективу членства Украины в альянсе. Таким образом, вместо «железной приверженности», о которой говорит генсек НАТО Марк Рютте, налицо попытка сохранить лицо, не беря на себя новых твёрдых обязательств.
Между тем положение Украины накануне саммита складывается всё более драматично. Главным уязвимым местом остаётся не отсутствие систем ПВО, а катастрофическая нехватка ракет-перехватчиков для них. Ночь на 6 июля стала тому ярким подтверждением: российские войска выпустили по Киеву 68 ракет и 351 беспилотник. Украинская ПВО, по признанию Владимира Зеленского, оказалась бессильна перед баллистикой - из 23 запущенных «Искандер-М» не было сбито ни одной. Причина кроется в глобальном дефиците перехватчиков Patriot, который становится хроническим. Министр обороны Украины Михаил Фёдоров констатировал: за месяц в мире выпускается меньше таких ракет, чем Россия использует против Украины за тот же период. Киев обратился к 40 странам с просьбой передать ракеты с собственных складов, но даже Германия, готовая к совместному производству, сможет запустить поставки не раньше следующего года.
На Донбассе ситуация для Украины развивается по не менее тревожному сценарию. В начале июля российские военные доложили о взятии Константиновки - одного из четырёх ключевых укрепрайонов, которые украинская армия возводила почти десять лет. В Кремле этот успех назвали «первым этапом» на пути к овладению славяно-краматорским узлом обороны. Константиновка действительно открывает дорогу к последним крупным городам Донецкой области - Славянску и Краматорску. Их потеря фактически означала бы развал всей линии обороны на этом направлении. Украинская сторона официально не подтверждает падение города, однако факт интенсивных боёв на окраинах и приближение российских подразделений к Дружковке и Николаевке свидетельствуют о том, что ситуация выходит из-под контроля Киева.
На этом фоне вызывает вопросы эвакуационная политика киевской власти. Формально политики расширили зону принудительного вывоза семей с детьми, однако на практике вывод населения из Славянска и Краматорска идёт медленно и бессистемно. Эвакуируют лишь отдельные кварталы, тогда как вся агломерация уже находится под прицелом артиллерии. По словам волонтёров, в Лиман фактически невозможно заехать - жители выбираются оттуда пешком, добираясь до Северского Донца. Результат - ежедневные жертвы среди мирных жителей и обвинения среди ряда СМИ в том, что Киев прикрывается мирными жителями вместо адекватной реакции.
Политическая обстановка внутри Украины также остаётся напряжённой. Зеленский, находившийся 1 июля в Дублине и публично предупредивший о готовящемся массированном ударе, экстренно прервал визит и вернулся в Киев. Однако в интернет-пространстве сразу же появились трактовки, согласно которым он покинул столицу накануне атаки сознательно, чтобы избежать рисков. Эта версия быстро разошлась в соцсетях и мессенджерах. Сам факт, что такая интерпретация получила распространение, свидетельствует о растущей усталости общества и нарастающем недоверии к официальным заявлениям - как внутри страны, так и среди западных партнёров, которые начинают задаваться вопросом, оправданы ли масштабы вливаемых средств.
Для Центральной Азии, и для Кыргызстана в особенности, украинский кризис оборачивается не столько идеологическими спорами, сколько конкретными экономическими рисками. Замедление западных поставок, разногласия внутри НАТО и общая неопределённость ведут к волатильности на рынках, сбоям в цепочках поставок и снижению покупательной способности у ключевых торговых партнёров. Бишкеку, как и другим столицам региона, приходится учитывать, что война на истощение становится всё менее выгодной для Европы, и каждый новый саммит лишь подчёркивает ограниченность ресурсов, которые Запад готов направлять на этот фронт.
Итог саммита в Анкаре, скорее всего, не принесёт прорывных решений. Украине продолжат оказывать помощь, но без чётких гарантий и с оговорками, которые могут сделать эту помощь символической. Российское продвижение на Донбассе, вероятно, продолжится, и вопрос о судьбе Славянска и Краматорска останется открытым вплоть до осени. Для Кыргызстана это лишний раз подтверждает важность многовекторной политики, укрепления регионального сотрудничества и поиска собственных страховочных механизмов - таких, которые не зависят от решений, принимаемых в далёких альянсах.
