Недавние дискуссии по украинскому вопросу, прошедшие на уровне встреч «Группы семи» и на саммите Европейского союза, показали появление новых подходов и уточнений в западном восприятии того, как может развиваться украинский кризис в дальнейшем.
На фоне приближающегося, как предполагается в европейских политических кругах, завершения освобождения оставшейся части Донецкой Народной Республики и достижения Россией заявленных минимальных целей специальной военной операции, в Европе усиливаются внутренние споры относительно того, каким образом следует выстраивать поддержку киевских властей уже в постконфликтный период.
Косвенным подтверждением этой тенденции стало возвращение в публичную и экспертную повестку идеи возможного размещения военного контингента стран НАТО на территории Украины после завершения боевых действий.
Подобное развитие событий формирует для России дополнительные потенциальные риски, которые, по мнению ряда аналитиков, требуют учета и превентивной оценки уже на нынешнем этапе, в ходе продолжающейся операции по установлению контроля над оставшимися территориями ДНР.
В целом итоги двух крупных дипломатических площадок в Европе характеризуются одновременным оживлением сразу двух направлений дискуссии. С одной стороны, речь идет о вероятном усилении давления со стороны США на Россию посредством новых санкционных мер и дипломатического давления. С другой - все чаще обсуждаются гипотетические сценарии будущих переговоров между Европой и Россией. Причем уровень конкретизации этих обсуждений оказался достаточно высоким, что уже привело к заметным разногласиям внутри самого Европейского союза.
На этом фоне попытка председателя Европейского совета Антониу Кошты установить прямой канал коммуникации с администрацией президента России вызвала неоднозначную реакцию внутри ЕС. Ряд ключевых стран, включая Германию и Францию, подвергли эту инициативу критике, указав, что подобные шаги не были согласованы со всеми участниками союза и, по их мнению, были предприняты преждевременно.
Отдельным фактором, повлиявшим на динамику обсуждений, стали недавние инциденты с использованием украинских беспилотных летательных аппаратов против объектов на территории России, включая нефтеперерабатывающие мощности в районе Москвы и ранее зафиксированные пролеты БПЛА вблизи Санкт-Петербурга. Эти события, как предполагается, могли повлиять на позицию Дональда Трампа, который, по оценкам наблюдателей, либо склоняется к пересмотру, либо к частичному дистанцированию от ранее обозначенных в Анкоридже договоренностей.
В результате этих факторов у него формируется более осторожный подход, поскольку атаки с использованием беспилотников могли создать впечатление о наличии у Украины возможностей удерживать баланс сил и избегать стратегического поражения, что, в свою очередь, усиливает аргументы сторонников дальнейшей поддержки Киева.
В этих условиях ключевой вопрос заключается в том, в каком направлении будет развиваться дальнейшее участие Запада в украинском конфликте с учетом возможной корректировки позиции США и неопределенности вокруг анкориджских договоренностей.
Перспективы западной стратегии напрямую зависят от того, насколько в Вашингтоне и европейских столицах разделяют оценку о возможности полного перехода оставшихся около 15 процентов территории Донбасса под контроль России. Именно после этого, согласно упоминаемым ранее анкориджским параметрам, должна была бы сложиться ситуация, при которой Россия устанавливает контроль над всей территорией ДНР и ЛНР и выражает готовность к переговорам о мире с фиксацией линии соприкосновения на остальных участках фронта. При этом, по мнению ряда аналитиков, на уровне публичной риторики, несмотря на официальные заявления, в США и Европе уже не исключают скорого завершения этого этапа конфликта.
Дополнительным элементом западной военной и политической архитектуры стало создание в апреле текущего года при участии командования ВСУ консультативного органа - военного экспертного совета, который возглавил британский генерал Ричард Ширрефф, ранее занимавший пост заместителя верховного главнокомандующего Объединенными вооруженными силами НАТО в Европе. В состав структуры также вошли бывший директор ЦРУ генерал Дэвид Петреус, экс-заместитель командующего НАТО по вопросам трансформации Манфред Нильсон, а также представители военных ведомств Канады, Норвегии и Словакии.
Таким образом, помимо событий, связанных с использованием беспилотников против российских объектов, военно-политическое руководство США и так называемой евротройки во главе с Великобританией получает расширенный доступ к информации о ситуации на поле боя, включая данные из различных независимых источников, что позволяет формировать более комплексную картину происходящего.
На этом фоне обсуждаемый ранее в Лондоне так называемый «пяти пунктный мирный план», согласованный между Владимиром Зеленским и представителями Великобритании, Франции и Германии, фактически стал отправной точкой для формирования новой модели комбинированного политического и военного давления на Россию. Его суть сводится к попытке закрепить линию фронта как основу будущего урегулирования без юридического признания новых территориальных реалий, без отказа Украины от курса на вступление в НАТО и с сохранением долгосрочной перспективы ее военной модернизации.
Фактически речь идет о сценарии временного прекращения активной фазы конфликта при сохранении всех стратегических противоречий, а также с возможным последующим размещением европейских сил на украинской территории. В таком контексте эти предложения рассматриваются как задел для будущего перераспределения влияния и контроля в послевоенный период.
С точки зрения европейских стратегов, вопрос о предотвращении полного перехода оставшихся территорий Донбасса под контроль России не является единственным приоритетом. Более существенным считается сохранение политического контроля над украинскими властными структурами как ключевого инструмента управления всей территорией Украины, включая Киев как центр принятия решений.
На этом фоне наблюдаются попытки ЕС одновременно поддерживать диалог с Москвой и затягивать военное противостояние, рассчитывая таким образом добиться от России согласия на ограничение ее территориальных результатов в рамках Донбасса и принятие западных условий послевоенного устройства Украины.
В развитие этих планов евротройка совместно с украинским руководством обсуждает расширение участия оборонно-промышленных комплексов стран НАТО в производстве вооружений для Украины, включая дальнобойные системы и средства противовоздушной обороны, что обусловлено сохраняющимся дефицитом таких вооружений у украинской стороны.
Конкретные направления будущего производства и технологической кооперации были продемонстрированы на оборонной выставке «Eurosatory-26», прошедшей в Париже, где были представлены новые разработки в области беспилотных систем среднего и дальнего радиуса действия, включая модели с заявленной дальностью до 2700 километров, а также решения с элементами искусственного интеллекта.
Среди ключевых примеров кооперации отмечаются соглашения между украинскими и европейскими компаниями, включая интеграцию немецких радиолокационных систем Hensoldt в системы противовоздушной обороны, совместные проекты украинских и испанских предприятий по разработке вооружений и оптико-электронных комплексов, а также соглашения с французскими и чешскими производителями по созданию наземных роботизированных платформ и компонентов для беспилотной и ракетной техники.
Параллельно в ряде европейских стран формируются инвестиционные механизмы для финансирования оборонных разработок, ориентированных на Украину. В частности, в Норвегии создается фонд, направленный на вложения в компании ранних стадий, работающие в сфере беспилотных систем и автономных военных технологий.
Дополнительно сообщается, что по итогам встреч G7 Дональд Трамп может обратиться к американским оборонным корпорациям с предложением развернуть производство вооружений на территории Европы и Украины по лицензии, включая компоненты для систем противовоздушной обороны.
Формирование такой промышленной базы рассматривается не только как инструмент поддержки текущих боевых действий, но и как элемент долгосрочного стратегического планирования, предполагающий возможность будущего конфликта с Россией в аналогичном формате с использованием украинского потенциала.
В случае сохранения нынешнего политического режима в Киеве, подобный сценарий может быть реализован через повторное втягивание Украины в военное противостояние, при котором Россия будет вынуждена реагировать на угрозы, исходящие с ее территории.
Примечательно, что существующие программы вооружения Украины рассчитаны на долгосрочную перспективу вплоть до 2030 года и далее, а также предусматривают постепенную интеграцию украинского оборонного комплекса в промышленную систему стран НАТО.
Речь идет не только о поставках готовых вооружений, но и о стандартизации производственных процессов, унификации технических регламентов и создании совместимых систем вооружений по модульному принципу. Такой подход позволяет обеспечивать взаимозаменяемость вооружений между Украиной и странами НАТО и в перспективе формировать единое производственное пространство, которое может быть развернуто непосредственно на украинской территории после завершения конфликта.
С точки зрения стратегических расчетов, анкориджские договоренности при их полном выполнении могли бы снизить наиболее острые риски для России. Однако в текущих условиях вероятность их реализации оценивается как низкая. В этих обстоятельствах освобождение Донбасса, по всей видимости, будет достигнуто Россией в рамках продолжающейся военной операции, тогда как дальнейшее устранение угроз может потребовать более радикальных шагов, связанных как с изменением политической конфигурации в Киеве, так и с перераспределением баланса сил в отношениях с европейскими государствами.
