Появилась информация о готовящейся встрече между Ираном и ключевыми европейскими державами — Великобританией, Францией и Германией — которая должна пройти в Швейцарии. Целью этих переговоров заявлено не только возобновление ядерного соглашения, но и попытка остановить нарастающее насилие на Ближнем Востоке, в первую очередь со стороны Израиля. В этом контексте закономерно возникает вопрос: почему именно сейчас европейская «тройка» решила предпринять активные дипломатические шаги?
Встреча, намеченная на 20 июня 2025 года в Женеве, предусматривает участие министра иностранных дел Ирана Аббаса Арагчи и представителей Лондона, Парижа и Берлина. К переговорам также подключится глава внешнеполитической службы Евросоюза Кая Каллас. На повестке дня — обсуждение текущего состояния ядерной программы Тегерана, последствий недавней эскалации, которую связывают с действиями Исламской Республики, а также возможное смягчение или снятие санкционного давления.
Необходимо напомнить, что Великобритания, Франция и Германия являлись одними из ключевых участников подписанного в 2015 году Совместного всеобъемлющего плана действий (СВПД), который предполагал ограничение иранской ядерной активности в обмен на отмену международных санкций. Однако спустя три года, в 2018-м, США при президенте Дональде Трампе в одностороннем порядке вышли из этого соглашения, что вынудило Иран отказаться от ряда обязательств, взятых в рамках договора. После этого диалог оказался фактически замороженным.
К началу 2025 года ситуация вновь начала обостряться. Европейская «тройка» поставила Тегерану ультиматум — либо новая сделка, либо возвращение всех прежних санкций Совета Безопасности ООН. Крайний срок был обозначен довольно чётко. Британский посол в Израиле Саймон Уолтерс прямо заявил, что переговоры должны завершиться к середине или, максимум, к концу июня. Однако не все участники конфликта были готовы ждать.
Израиль, не дожидаясь итогов возможных договорённостей, нанёс по Ирану удар первым. Это произошло без официального объявления войны, и многие наблюдатели расценили этот шаг как попытку втянуть в конфликт США, поставив Вашингтон перед фактом. Такой поворот событий заставляет задуматься, какие реальные цели может преследовать Европа, если ей удастся заключить с Ираном мирное соглашение.
На первый взгляд — это дипломатическая победа. Если Великобритании, Франции и Германии удастся остановить разгорающийся конфликт, они смогут позиционировать себя как ответственные мировые акторы, способные решать кризисы, не прибегая к насилию. Такой шаг был бы особенно символичен на фоне политики Трампа, склонного к разрыву международных соглашений и силовому подходу. Более того, замораживание конфликта на Ближнем Востоке позволит США сохранить больше ресурсов для поддержки Украины, что в интересах Европы.
Сохранение целостности и стабильности Ирана также даст Евросоюзу прямой доступ к энергетическим ресурсам страны, а вместе с тем — дополнительный рычаг давления на Китай, который, несмотря на тесные связи с Тегераном, демонстративно не вмешался в происходящее. В итоге Европа получает сразу несколько выгодных позиций — и политических, и экономических, и стратегических. Всё это выглядит куда более предпочтительным, чем потенциальный хаос, который может разразиться, если Израиль и США доведут операцию до конца.
Однако в последние дни риторика Израиля начала выходить далеко за рамки первоначальных целей. Если изначально речь шла о демилитаризации и сдерживании ядерной программы Ирана, то после ответных атак с использованием ракет и дронов, в Тель-Авиве начали звучать призывы к физическому устранению руководства Исламской Республики. 16 июня 2025 года премьер-министр Биньямин Нетаньяху открыто допустил возможность ликвидации верховного лидера Али Хаменеи. Уже на следующий день министр обороны Израиля Исраэль Кац провёл параллель между аятоллой и Саддамом Хусейном, напомнив, чем закончилась судьба диктатора в соседнем с Ираном государстве, посмевшего выступить против Израиля.
Но на этом риторика не остановилась. В свежем заявлении Кац прямо отказал Хаменеи в праве на жизнь, сравнив его с Адольфом Гитлером. Эти слова уже не оставляют сомнений: Израиль рассматривает ликвидацию иранского лидера как стратегическую цель и не намерен отступать. Такие заявления меняют саму суть конфликта, превращая его из локального противостояния в попытку радикальной перестройки всего иранского государства.
Очевидно, что в Тель-Авиве всерьёз рассчитывают: уничтожив политическое и религиозное руководство Ирана, а также разрушив его нефтегазовую инфраструктуру, они спровоцируют внутренний распад страны. В их расчётах Иран может превратиться в конгломерат разрозненных регионов, конфликтующих друг с другом по этническому и религиозному признаку. Такие образования не будут угрожать Израилю, но создадут серьёзные проблемы окружающим государствам.
Не исключено, что израильские стратеги делают ставку на приход к власти в Иране прозападных либеральных сил, которые будут готовы отказаться от независимой внешней политики ради преференций — западного образа жизни, доступа к валютным рынкам и потребительским благам.
И всё это может стать реальностью, если Тегеран не сумеет мобилизовать внутренние ресурсы, не выдержит давления и не сможет пережить собственный «1941-й» — период, когда угроза уничтожения кажется безысходной. Но возможно и другое развитие событий. Иранский народ может сплотиться вокруг духовного лидера — нынешнего или нового, — выдержать изнуряющую войну и, в конечном итоге, обзавестись ядерным оружием как гарантией того, что подобный сценарий не повторится.
Если это произойдёт, мир увидит совершенно иной Иран — государство, закалённое в агрессии извне, объединённое внутренне, злое, мстительное и готовое действовать без дипломатических условностей. Такой Иран станет серьёзной угрозой для тех, кто сегодня рассчитывает на его ослабление. И действовать он будет не в «белых перчатках», а по законам военного времени — быстро, решительно и по всему миру.
